Константин Богомолов абсолютно точно попадает в цель, угадывая самый явный и читаемый смысл чеховской пьесы. Здесь модный режиссер не хочет или не может добавлять ничего от себя, предельно обнажая чеховский текст. Артисты его как будто бы просто начитывают, интонируют совсем не те акценты, чтобы зритель смог расслышать слова. Они почти не двигаются. Няня – та и вовсе прикинулась ветошью, чтобы неожиданно исчезнуть во втором акте под громкие овации – скорее всего, вызванные тем, что в спектакле наконец случилась динамика. Статика нарушится буквально пару раз, например, исполнением лирической баллады в исполнении барона Тузенбаха – этот въедливый шансон продолжат за барона петь в гардеробе зрители после финала.